«Мы умели работать, умели и отдыхать!»

Я не успеваю строчить в блокноте и в очередной раз жалею, что нет рядом историка, краеведа, который бы записал бесценные рассказы.

Сегодня - очередной рассказ из воспоминаний Харитины Борисовны. Как Славянск отмечал советские праздники в 1930-1940-е годы.

«Октябрьскую», как говорит моя собеседница, широко праздновать научились уже после войны. До 1940-х годов это были не столь масштабные демонстрации, как после. На площади собирали митинг; рядом с памятником Ленину стоял и храм. После революции в нем был кинотеатр «Кима».

Как изюминку конца 30-х годов Харитина Борисовна помнит своеобразные... конкурсы красоты. Они проходили в ДК им. Ленина. Харитина Борисовна называет фамилии нескольких женщин, участвовавших в конкурсе; среди них - известная в городе красавица Мария Цинкавенко, которая была стахановкой и участницей XVIII съезда партии. Женщины в то время стриглись «под горшок» или «под мальчика», носили фильдеперсовые чулки и туфли на английском каблуке.

Более широко славянцы стали праздновать рождение страны Советов после войны. Многолюдные демонстрации с обязательными концертами и застольями. В 1940-х годах в городе славился «ансамбль Машмета», самодеятельность железнодорожников, которые были известны и талантами, и шикарными на тот момент костюмами. А еще на весь город гремел хор медиков. Там был очень известный солист - зубной врач по фамилии Маслий.

Обязательным к празднику было премирование. В первые годы передовиков поощряли мануфактурой - отрезами ткани, обувью, женщин - тонкими и прочными фильдеперсовыми чулками. Часто премировали путевками. Харитина Борисовна, как передовик, объездила полстраны - в санатории и дома отдыха.

Отдыхать приходилось почти каждый год. Особенно запомнился отдых в Святогорске в 1933 году, в разгар, получается, голодомора. В столовой висело меню, состоящее далеко не из желудей, коры и колосков пшеницы. Там были и молоко, и сметана, и яйца, и колбасы. Недоумевает пожилая женщина, слушая сегодня страшные рассказы о голоде в Украине - как он обошел стороной Славянск и почему мало говорят о настоящем голоде 1946-го года, когда в первый послевоенный год страшная засуха убила все живое. Вспоминает Журба еще один эпизод из далеких 40-х годов, когда ее маленький сын едва не погубил мать.

«Это было перед празднованием Октябрьской революции. 1943 год, Славянск только освободили от фашистов. На площади развесили флажки. Мой сын с дружком, соскучившись по яркому, эти флажки повыдирали и притащили домой. Им было по 7 лет. Спрашиваю - где взяли? Нашли... А через день, ночью, за мной пришли. Целых два месяца милиция тягала. Хорошо, что меня знал начальник УГРО Баштынский. Знал по работе в газете «Большевик», до войны. А то бы статья за вредительство светила».

Неприменным атрибутом гуляний после демонстрации был совместный праздничный стол. Главные блюда - винегрет, селедка, картошка, капуста. Когда зажили побогаче - добавилось жаркое, консервы, колбаса. Из спиртного - популярный «Портвейн», «Кагор», «Перцовка». Самогон в то время не котировался. И вообще, к спиртному относились спокойно. Умели веселиться без алкоголя. А вот танцевать и попеть умел почти каждый - кадриль, полечка, мазурка, гопачок...

После застолья могли всем коллективом пойти в Шелковичный парк. Вход - 5 копеек. Играл духовой оркестр; стояли будки с газированной водой; в киосках продавались нарзан и боржоми. Никакого спиртного, никаких пьяных.

«Мы и работать могли, и праздновать, - улыбается мне Харитина Борисовна. И добавляет: - Я, может, не все понимаю уже, но сейчас как-то все не так, все сложно и запутанно...»